Отче наш

Отче наш

Отче наш, Иже еси на Небесéх, да святится имя Твоé, да приидет Царствие Твоé, да будет воля Твоя, яко на Небеси´ и на земли´. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам дóлги наша, я´коже и мы оставляем должникóм нáшим; и не введи нас во искушéние, но избави нас от лукаваго.

Видео: Отче наш

Молитва: Отче наш

Поделитесь, пожалуйста, этой страничкой в социальной сети. Для этого нажмите на кнопку поделиться соответствующей сети или на кнопку понравилось.

Пожалуйста, если Вы копируете ролик к себе в блог, сайт, социальную сеть и т.п., размещайте активную прямую ссылку на эту страницу: https://avs75.ru/otchenash.html Таким образом Вы помогаете моему проекту, который я веду на свои средства, а ролик делал сам.

Молитва Отче наш

Версия для печати

Отче наш Молитва Отче наш

Если Вы хотите разместить у себя на сайте или блоге эту молитву в таком же графическом виде, ниже приведен код для такого размещения. Для изменения размера картинки необходимо менять эти значения - width="500" height="396" . Спасибо! Просто скопируйте код и вставьте в нужное место у Вас на сайте.

Отче наш mp3

Очень понравилось, как читает молитву регент Валаамского монастыря иеродиакон Герман (Рябцев):

Скачать Отче наш в mp3

Как выучить молитвы?

Отче наш в форматах .doc, .pdf, .fb2

ссылка на *.pdf: скачать.

ссылка на *.doc скачать

ссылка на *.fb2 скачать.

Текст молитвы Отче наш в различных переводах

Синодальный перевод

Отче наш
Отче наш, Иже еси на небесех!
Да святится имя Твое,
да приидет Царствие Твое,
да будет воля Твоя,
яко на небеси и на земли.
Хлеб наш насущный даждь нам днесь;
и остави нам долги наша,
якоже и мы оставляем должником нашим;
и не введи нас во искушение,
но избави нас от лукаваго.

На английском языке:

Our Father
"Our Father in heaven,
hallowed be your name.
Your kingdom come,
your will be done,
on earth as it is in heaven.
Give us this day our daily bread,
and forgive us our debts,
as we also have forgiven our debtors.
And lead us not into temptation,
but deliver us from evil."

Our Father English

Our Father English

Отче наш на греческом языке

Версия для печати

молитва Отче наш на греческом языке молитва Отче наш на греческом языке

Толкование молитвы Отче наш

Для детей

Таковых есть Царствие Небесное

Так она называется потому, что ее дал Своим ученикам Господь Иисус Христос. Именно этой молитве Он их научил, поэтому для православного христианина, взрослого или маленького, она - самая главная.

В этой молитве мы обращаемся к Всемогущему и Вечному Богу:
ОТЧЕ НАШЪ, ИЖЕ ЕСИ НА НЕБЕСЕХ!
(Отче - Отец; Иже - Который; еси на Небесех - находишься на Небесах, или Небесный) Отец наш Небесный!

1. ДА СВЯТИТЬСЯ ИМЯ ТВОЕ,
(да - пусть; святится - прославляется) Да святится имя Твое,

2. ДА ПРИИДЕТ ЦАРСТВИЕ ТВОЕ,
Да придет Царство Твое,

3. ДА БУДЕТ ВОЛЯ ТВОЯ, ЯКО НА НЕБЕСИ И НА ЗЕМЛИ.
(яко как; на Небеси - на Небе)
Да будет воля Твоя и на земле, как на Небе.

4. ХЛЕБ НАШ НАСУЩНЫЙ ДАЖДЬ НАМ ДНЕСЬ;
(насущный - необходимый для существования; даждъ - дай; днесь - сегодня, на нынешний день)
Хлеб наш насущный дай нам на сей день;

5. И ОСТАВИ НАМ ДОЛГИ НАША, ЯКОЖЕ И МЫ ОСТАВЛЯЕМ ДОЛЖНИКОМ НАШИМ;
(остави - прости; долги наша - грехи наши; должником нашим - тем людям, которые против нас согрешили) И прости нам грехи наши, как и мы прощаем согрешившим против нас;

6. И НЕ ВВЕДИ НАС ВО ИСКУШЕНИЕ,
(искушение - соблазн, опасность впасть во грех) И не попусти нам впасть в соблазн,

7. НО ИЗБАВИ НАС ОТ ЛУКАВАГО.(лукаваго - диавола, хитрого и злого. Диаволом называется злой дух) Но избавь нас от лукавого.

Отче наш в Евангелие

Молитва Отче наш приводится в Евангелиях в двух вариантах, более пространном в Евангелии от Матфея и кратком — в Евангелии от Луки. Различны и обстоятельства при которых Иисус произносит текст молитвы. В Евангелии от Матфея Отче наш входит в состав Нагорной проповеди, тогда как у Луки Иисус дарует ученикам эту молитву в ответ на прямую просьбу «научить молиться».

Вариант Евангелия от Матфея получил всеобщее распространение в христианском мире как главная христианская молитва, причём использование Отче наш в качестве молитвы восходит к самым ранним христианским временам. Текст Матфея воспроизводится в Дидахе, древнейшем памятнике христианской письменности катехизического характера (конец I - начало II века), причём в Дидахе даны указания произносить молитву трижды в день.

Библеисты сходятся во мнении, что первоначальный вариант молитвы в Евангелии от Луки был существенно короче, последующие переписчики дополняли текст за счёт Евангелия от Матфея, в результате различия постепенно стирались. Главным образом, эти изменения в тексте Луки происходили в период после Миланского эдикта, когда церковные книги массово переписывались из-за уничтожения значительной части христианской литературы в ходе гонений Диоклетиана. В средневековом Textus Receptus в двух Евангелиях содержится почти идентичный текст.

Отче наш в Евангелии от Матфея

Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь. (Мф.6:96:9—13)

Отче наш в Евангелии от Луки

Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный подавай нам на каждый день; и прости нам грехи наши, ибо и мы прощаем всякому должнику нашему; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. (Лк.11:211:2—4)

Святитель Игнатий (Брянчанинов): gрошение в молитве Господней Отче наш

текст молитвы Отче наш - молитва Господня

Святитель Игнатий (Брянчанинов) «Прошения, из которых состоит молитва Отче нашъ , — прошения даров духовных, приобретенных человечеству искуплением. Нет слова в молитве о плотских, временных нуждах человека».

  1. «да святится имя Твое»
    Иоанн Златоуст пишет, что эти слова означают, что верующим следует в первую очередь просить «славы Отца Небесного». Православный катехизис указывает: «Имя Божие свято и, без сомнения, свято само в себе» и может при этом «ещё святиться в людях, то есть вечная святость Его в них может являться». Максим Исповедник указывает: «святим мы имя небесного Отца своего по благодати, когда умерщвляем привязанную к материи похоть и очищаемся от тлетворных страстей».
  2. «да приидет Царствие Твое»
    Православный катехизис отмечает, что Царствие Божие «приходит сокровенно и внутренно. Не приидет Царствие Божие с соблюдением (приметным образом)». В качестве воздействия ощущения Царствия Божия на человека святитель Игнатий (Брянчанинов) пишет: «Ощутивший в себе Царство Божие соделывается чуждым для мира, враждебного Богу. Ощутивший в себе Царство Божие может желать, по истинной любви к ближним, чтоб во всех их открылось Царство Божие».
  3. «да будет воля Твоя и на земле, как на небе»
    Этим верующий выражает, что он просит Бога, чтобы всё, что происходит в его жизни, случалось не по его собственному желанию, а как это угодно Богу.
  4. «хлеб наш насущный дай нам на сей день»
    В Православном катехизисе «хлеб насущный» — это «это хлеб, необходимый для того, чтобы существовать, или жить», но «хлеб насущный для души» — это «слово Божие и Тело и Кровь Христовы». У Максима Исповедника слово «днесь» (сей день) толкуется как нынешний век то есть земная жизнь человека.
  5. «прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим»
    Под долгами в данном прошении понимаются человеческие грехи. Необходимость прощать другим им «долги» Игнатий (Брянчанинов) объясняет тем, что «Оставление ближним согрешений их пред нами, их долгов есть собственная наша нужда: не исполнив этого, мы никогда не стяжем настроения, способного принять искупление».
  6. «не введи нас в искушение»
    В этом прошении верующие просят Бога как не допустить их искушения, а если им, по воле Бога, должно быть испытанными и очищенными посредством искушения, то чтобы Бог не предал их искушению совершенно и не допустил их падения.
  7. «избавь нас от лукавого»
    В этом прошении верующий просит Бога избавить его от всякого зла и особенно «от зла греха и от лукавых внушений и наветов духа злобы — диавола».
  • Славословие — «Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.»

Славословие в конце молитвы Господней содержится для того, чтобы верующий после всех прошений, содержащихся в ней, воздавал Богу должное почитание.

Толкование молитвы - Отче наш

Отче наш - молитва Господня

Отче — Отец; Иже — Который; Иже еси на небесех — Который находится на небесах, или небесный; да — пусть; святится — прославляется; яко — как; на небеси — на небе; насущный — необходимый для существования; даждь — дай; днесь — сегодня, на нынешний день; остави — прости; долги — грехи; должником нашим — тем людям, которые согрешили против нас; искушение — соблазн, опасность впасть в грех; лукаваго — всего хитрого и злого, то есть диавола. Диаволом называется злой дух.

Эта молитва называется Господнею, потому что ее дал Сам Господь Иисус Христос Своим ученикам, когда они просили Его научить, как им молиться. Потому эта молитва — самая главная молитва для всех.

Отче наш, Иже еси на небесех! Этими словами мы обращаемся к Богу и, называя Его Отцом Небесным, призываем выслушать наши просьбы или прошения. Когда мы говорим, что Он на небесах, то должны разуметь духовное, невидимое небо, а не тот видимый голубой свод, который раскинут над нами и который мы называем небом.

Да святится имя Твое — то есть помоги нам жить праведно, свято и своими святыми делами прославлять имя Твое.

Да приидет Царствие Твое — то есть удостой нас и здесь, на земле, Царства Твоего Небесного, которое есть правда, любовь и мир; царствуй в нас и управляй нами.

Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли — то есть пусть будет все не так, как нам хочется, а как Тебе угодно, и помоги нам подчиняться этой Твоей воле и исполнять ее на земле так же беспрекословно и без ропота, как ее исполняют, с любовью и радостью, святые Ангелы на небе. Потому что только Тебе известно, что нам полезно и нужно, и Ты больше желаешь нам добра, чем мы сами.

Хлеб наш насущный даждь нам днесь — то есть подай нам на сей день, на сегодня, хлеб наш насущный. Под хлебом здесь разумеется все необходимое для жизни нашей на земле: пища, одежда, жилище, но важнее всего Пречистое Тело и Честная Кровь в таинстве Святого Причащения, без которого нет спасения в вечной жизни. Господь заповедал нам просить себе не богатства, не роскоши, а только самого необходимого и во всем надеяться на Бога, помня, что Он, как Отец, всегда печется — заботится о нас.

И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим — то есть прости нам грехи наши так, как и мы сами прощаем тех, которые нас оскорбили или обидели. В этом прошении грехи наши названы долгами нашими, потому что Господь дал нам силы, способности и все остальное для того, чтобы творить добрые дела, а мы часто все это обращаем на грех и зло и становимся должниками пред Богом. И вот если мы сами не будем искренно прощать наших должников, то есть людей, имеющих грехи против нас, то и Бог нас не простит. Об этом сказал нам Сам Господь наш Иисус Христос.

И не введи нас во искушение — искушением называется такое состояние, когда нас что-нибудь или кто-нибудь тянет на грех, соблазняет сделать что-либо беззаконное или дурное. Мы просим — не допусти нас до соблазна, которого мы переносить не умеем, помоги нам преодолевать соблазны, когда они бывают.

Но избави нас от лукаваго — то есть избавь нас от всякого зла в этом мире и от виновника (начальника) зла — от диавола (злого духа), который всегда готов погубить нас. Избавь нас от этой хитрой, лукавой силы и ее обманов, которая пред Тобою есть ничто.

Толкование молитвы Отче наш Святителем Николаем Сербским (Велимирович)

Отче наш - толкование молитвы Святитель Николай  Сербский (Велимирович)

Отче наш,

Когда небеса грохочут, а океаны ревут, они зовут Тебя: Господь Саваоф наш, Владыка сил небесных!

Когда падают звезды, и из земли вырывается огонь, они говорят Тебе: Творец наш!

Когда по весне цветы раскрывают бутоны, и жаворонки собирают сухие травинки, чтобы свить гнездо для своих птенцов, они поют тебе: Господин наш!

А когда я поднимаю глаза к престолу Твоему, то я шепчу Тебе: Отче наш!

Было время, долгое и страшное время, когда и люди называли Тебя Господь Саваоф, или Творец, или Господин! Да, тогда человек ощущал, что он есть лишь тварь среди тварей. Но сейчас, благодаря Твоему Единородному и Величайшему Сыну, мы выучили Твое настоящее имя. Поэтому и я, вместе с Иисусом Христом, решаюсь звать Тебя: Отче!

Если я зову Тебя: Владыко, я в страхе падаю ниц пред Тобой, как раб в толпе рабов.

Если я зову Тебя: Творец, я отдаляюсь от Тебя, как ночь отделяется ото дня или как лист отрывается от дерева своего.

Если я взгляну на Тебя и скажу Тебе: Господин, то я — как камень среди камней или верблюд меж верблюдов.

Но если я отворю уста и прошепчу: Отец, место страха займет любовь, земля как бы станет ближе к небу, и я пойду гулять с Тобой, как с другом, по саду этого света и разделю Твою славу, Твою силу, Твои страдания.

Отче наш! Ты Отец для нас всех, и я унизил бы и Тебя, и себя, если бы назвал Тебя: Отец мой!

Отче наш! Ты заботишься не только обо мне, одной-единственной былинке, но обо всех и обо всем на свете. Твоя цель есть Твое Царство, а не один человек. Себялюбие во мне зовет Тебя: Отец мой, но любовь взывает: Отче наш!

Во имя всех людей, братьев моих, я молюсь: Отче наш!

Во имя всех тварей, которые меня окружают и с которыми Ты сплел мою жизнь, я молюсь Тебе: Отче наш!

Я молю Тебя, Отец вселенной, лишь об одной вещи я молю Тебя: пусть скорее наступит рассвет того дня, когда Тебя все люди, живые и мертвые, вместе с ангелами и звездами, зверями и камнями, будут называть Твоим истинным именем: Отче наш!

Сущий на небесах!

Мы поднимаем взоры к небу всякий раз, как взываем к Тебе, и опускаем глаза долу, когда вспоминаем о своих грехах. Мы всегда внизу, на самом дне из-за нашей слабости и наших грехов. Ты всегда на высоте, как и соответствует Твоему величию и Твоей святости.

Ты пребываешь на небесах, когда мы недостойны воспринять Тебя. Но Ты с радостью спускаешься к нам, в наши земные обиталища, когда мы жадно стремимся к Тебе и отворяем Тебе двери.

Хотя Ты и снисходишь к нам, Ты все же пребываешь на небе. На небесах Ты живешь, по небесам Ты гуляешь, и с небесами вместе спускаешься в наши долины.

Небеса далеки, слишком далеки от человека, духом и сердцем отвергающего Тебя, или смеющегося, когда упоминают Твое имя. Однако небеса близки, очень близки к человеку, раскрывшему врата своей души и ждущему, что придешь Ты, наш самый дорогой Гость.

Если сравнить с Тобой самого праведного человека, то Ты возвышаешься над ним, как небеса над долиной земной, как вечная жизнь над царством смерти.

Мы из тленного, бренного материала — как же мы могли бы стоять на одной вершине с Тобой, Бессмертная Молодость и Сила!

Отче наш, Который всегда над нами, склонись к нам и подними нас до Себя. Что есть мы, как не языки, сотворенные из праха Твоей славы ради! Прах был бы вечно нем и не смог бы произнести Твое имя без нас, Господи. Как Тебя мог бы прах познать, как не через нас? Как бы Ты мог творить чудеса, если не через нас?

О, Отче наш!

да святится имя Твое;

Ты не становишься святее от наших славословий, однако, прославляя Тебя, мы делаем святее себя. Имя Твое чудесно! Люди препираются об именах — чье имя лучше? Хорошо, что и Твое имя вспоминают иногда в этих спорах, ибо в тот же миг глаголящие языки затихают в нерешительности оттого, что все великие человеческие имена, сплетенные в прекрасный венок, не могут сравниться с Твоим именем, Святый Боже, Пресвятый!

Когда люди хотят прославить Твое имя, они просят природу помочь им. Они берут камень и дерево и возводят храмы. Люди украшают алтари жемчугом и цветами и возжигают огонь растениями, их сестрами; и берут ладан у кедров, их братьев; и придают силу своим голосам звоном колоколов; и призывают животных прославлять имя Твое. Природа чиста, как Твои звезды, и невинна, как Твои ангелы, Господи! Смилуйся над нами ради чистой и невинной природы, воспевающей вместе с нами святое имя Твое, Святый Боже, Пресвятый!

Как нам славословить имя Твое?

Может, невинной радостью? — тогда помилуй нас ради наших невинных детей.

Может, страданьем? — тогда взгляни на наши могилы.

Или самопожертвованием? — тогда вспомни мучения Матери, Господи!

Имя Твое тверже стали и ярче света. Благо человеку, который возлагает надежды на Тебя и становится мудрее Твоим именем.

Глупцы говорят: «Мы вооружены сталью, так кто сможет дать нам отпор?» А Ты уничтожаешь царства крохотными насекомыми!

Страшно имя Твое, Господи! Оно озаряет и сжигает, как огромное огненное облако. Нет на свете ничего святого или ужасного, что не было бы связано с Твоим именем. О, Святый Боже, дай мне в друзья тех, у кого Твое имя врезалось в сердце, а во врагов тех, которые не желают и знать о Тебе. Ибо такие друзья останутся мне друзьями до смерти, а такие враги падут предо мной на колени и покорятся, как только переломятся их мечи.

Свято и ужасно имя Твое, Святый Боже, Пресвятый! Да будем помнить имя Твое в каждый миг нашей жизни, и в минуты радости и в минуты слабости, и вспомним его в наш смертный час, Отец наш небесный, Святый Боже!

да приидет Царствие Твое;

Да приидет Царствие Твое, о, Великий Царь!

Нам опостылели цари, лишь мнившие себя более великими, чем другие люди, а ныне лежащие в могилах рядом с нищими и рабами.

Нам опостылели цари, объявившие вчера о своей власти над странами и народами, а сегодня плачущие от зубной боли!

Они вызывают отвращение, как тучи, приносящие пепел вместо дождя.

«Смотрите, вот мудрый человек. Дайте ему корону!» — кричит толпа. Короне все равно, на чьей она голове. Но Ты, Господи, знаешь цену мудрости мудрых и власти смертных. Нужно ли мне повторять Тебе то, что Тебе известно? Нужно ли мне говорить, что самый мудрый среди нас властвовал над нами безумно?

«Смотрите, вот сильный человек. Дайте ему корону!» — снова кричит толпа; это другое время, другое поколение. Корона безмолвно переходит с головы на голову, но Ты, Всемогущий, знаешь цену духовной силы возвышенных и власти сильных. Ты знаешь о слабости сильных и власть предержащих.

Мы, наконец, поняли, претерпев страданье, что нет другого царя, кроме Тебя. Наша душа страстно желает Твоего Царства и Твоей власти. Скитаясь повсюду, разве не достаточно обид и ран получили мы, живые потомки на могилах малых царей и руинах царств? Теперь мы молим Тебя о помощи.

Пусть появится на горизонте Твое Царство! Твое Царство Мудрости, Отечества и Силы! Пусть эта земля, что была полем битвы тысячи лет, станет домом, где Ты хозяин, а мы гости. Приди, Царь, ждет Тебя пустой престол! С Тобой придет гармония, а с гармонией — красота. Все другие царства противны нам, поэтому и ждем сейчас Тебя, Великий Царь, Тебя и Твое Царство!

да будет воля Твоя и на земле, как на небе;

Небо и земля — это Твои нивы, Отче. На одной ниве Ты сеешь звезды и ангелов, на другой тернии и людей. Звезды движутся по Твоей воле. Ангелы играют на звездах, как на арфе, по Твоей воле. Однако человек встречает человека и спрашивает: «Что есть воля Божья

Доколе человек не хочет знать волю Твою? Доколе он будет унижаться перед терниями под своими ногами? Ты сотворил человека, чтобы был он равен ангелам и звездам, но смотри — его и тернии превосходят.

Но видишь, Отче, человек, если захочет, может славить имя Твое лучше, чем тернии, совсем как ангелы и звезды. О, Ты, Духодавче и Воледавче, дай человеку Твою Волю.

Воля Твоя мудра, ясна и свята. Твоя воля сдвигает небеса, так почему бы той же воле не сдвинуть землю, которая в сравнении с небесами подобна капле перед океаном?

Твоя воля мудра. Я слушаю голоса прошлого, гляжу на небо и знаю, что звезды движутся, как двигались тысячелетиями, всегда тем же путем, и приносят, когда нужно, лето и зиму.

Ты никогда не устаешь, творя с мудростью, Отче наш. Никакой глупости нет места в Твоем плане. Сейчас Ты так же свеж в мудрости и добре сейчас, как и в первый день творения, и завтра будешь таким же, как сегодня.

Твоя воля свята, ибо мудра и свежа. Святость неотделима от Тебя, как от нас воздух.

Что-либо несвятое может подняться до небес, но ничто несвятое никогда не спустится с неба, с Твоего престола, Отче.

Мы молимся Тебе, Святой Отец наш: сделай так, чтобы поскорее настал день, когда воля всех людей будет мудра, свежа и свята, как Твоя воля, и когда все творения на земле будут двигаться в согласии со звездами на небе; и когда наша планета будет петь в хоре со всеми Твоими удивительными звездами:

Господи, научи нас!

Боже, веди нас!

Отче, спаси нас!

хлеб наш насущный дай нам на сей день;

Тот, Кто дает тело, дает и душу; и Кто дает воздух, Тот дает и хлеб. Твои дети, милостивый Дародавче, ожидают от Тебя все потребное.

Кто просветлит их лица утром, если не Ты Своим светом?

Кто будет бдеть ночью над их дыханием, когда они спят, если не Ты, самый неутомимый изо всех сторожей?

Где бы мы посеяли свой дневной хлеб, если не на Твоей ниве? Чем бы мы смогли освежиться, если не Твоей утренней росой? Как бы мы жили без Твоего света и Твоего воздуха? Как бы мы могли есть, если не устами, которые Ты нам дал?

Как бы мы могли радоваться и благодарить Тебя, что сыты, если не духом, который Ты вдохнул в безжизненный прах и сотворил из него чудо, Ты, наиудивительнейший Творец?

Я молю тебя не о моем хлебе, но о нашем хлебе. Что толку, если я бы имел хлеб, а братья мои рядом со мной голодали бы? Было бы лучше и справедливее, если бы Ты отнял у меня горький хлеб себялюбца, ибо утоленный голод бывает слаще, если поделен с братом. Не может быть Твоя воля такова, что Тебя один человек благодарит, а сотни проклинают.

Отче наш, дай нам наш хлеб, чтобы мы прославляли Тебя слаженным хором и чтобы мы радостно вспоминали нашего Небесного Отца. Сегодня мы молимся о сегодняшнем дне.

Этот день велик, сегодня родилось множество новых существ. Тысячи новых творений, которых вчера еще не было и которых завтра уже не будет, рождаются сегодня под тем же солнечным светом, с нами вместе летят на одной из Твоих звезд и с нами вместе говорят Тебе: наш хлеб.

Святитель Николай  Сербский (Велимирович)

О, великий Хозяин! Мы Твои гости с утра и до вечера, мы приглашены на Твою трапезу и ждем Твоего хлеба. Никто, кроме Тебя, не имеет права сказать: мой хлеб. Он Твой.

Никто, кроме Тебя, не имеет права на завтрашний день и на завтрашний хлеб, только лишь Ты и те из сегодняшних гостей, которых Ты позовешь.

Если по Твоей воле конец сегодняшнего дня будет разделительной линией между моей жизнью и смертью, я преклонюсь пред Твоей святой волей.

Если будет на то Твоя воля, я опять буду завтра спутником великого солнца и гостем на Твоей трапезе, и я повторю свою благодарность Тебе, как повторяю постоянно изо дня в день.

И я буду преклоняться пред волей Твоей снова и снова, как делают ангелы на небесах, Дародавче всех даров, телесных и духовных!

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

Человеку легче грешить и нарушать Твои законы, Отче, чем понимать их. Однако нелегко Тебе прощать нам грехи наши, если мы не прощаем тем, которые грешат против нас. Ибо Ты основал мир на мере и порядке. Как же может в мире быть равновесие, если Ты имеешь для нас одну меру, а мы для наших ближних — другую? Или если Ты даешь нам хлеб, а мы даем нашим ближним камень? Или если Ты нам прощаешь наши грехи, а мы казним наших ближних за их грехи? Как бы тогда сохранялись мера и порядок в мире, о, Законодатель?

И все же Ты нам прощаешь больше, чем мы можем простить своим братьям. Мы оскверняем землю каждый день и каждую ночь своими преступлениями, а Ты приветствуешь нас каждое утро ясным оком Твоего солнца и каждую ночь шлешь Свое милостивое прощение через звезды, которые святыми стражами стоят на вратах Твоего Царства, Отче наш!

Ты стыдишь нас каждый день, Наимилостивейший, ибо когда мы ждем наказания, Ты посылаешь нам милость. Когда мы ждем Твоего грома, ты посылаешь нам мирный вечер, и когда мы ожидаем мрак, Ты нам даешь солнечный свет.

Ты вечно возвышен над нашими грехами и всегда велик в Своем безмолвном терпении.

Тяжко глупцу, который думает, что встревожит Тебя безумными речами! Он как ребенок, который сердито бросает камешек в волны, чтобы отогнать море от берега. Но море лишь сморщит поверхность вод и продолжит раздражать немощь своей огромной силой.

Смотри, наши грехи — это грехи общие, мы все вместе отвечаем за грехи всех. Поэтому нет на земле чистых праведников, ибо все праведники должны взять на себя некие грехи грешников. Тяжко быть непорочно праведным человеком, ибо нет ни одного праведника, который не несет на своих плечах бремя хотя бы одного грешника. Однако, Отче, чем больше праведник несет грехов грешников, тем он праведнее.

Отче наш небесный, Ты, Который шлешь хлеб с утра до вечера своим детям и принимаешь грехи их, как плату, облегчи бремя праведников и рассей мрак грешников!

Земля полна грехов, но полна и молитв; она полна молитв праведников и отчаяния грешников. Но разве отчаяние не начало молитвы?

А в конце Ты станешь победителем. Твое Царство будет стоять на молитвах праведников. Твоя воля станет законом для людей точно так же, как воля Твоя есть закон для ангелов.

Иначе, зачем бы тогда Ты, наш Отец, медлил простить грехи смертным, ведь тем самым Ты даешь нам пример прощения и милости?

и не введи нас в искушение,

О, как мало нужно человеку, чтобы отвернуться от Тебя и повернуться к идолам!

Он окружен искушениями, как бурями, и он немощен, как пена на гребне бурного горного потока.

Если он богат, он тотчас начинает думать, что равен Тебе, или ставит Тебя после себя, или даже украшает свой дом Твоими ликами, как предметами роскоши.

Когда зло постучит в его врата, он впадает в искушение поторговаться с Тобой или совсем Тебя отбросить.

Если Ты призываешь его жертвовать собой, он возмущается. Если Ты его посылаешь на смерть, он дрожит.

Если Ты предлагаешь ему все земные удовольствия, в искушении он отравляет и убивает свою собственную душу.

Если Ты открываешь его очам законы Своего попечения, он ворчит: «Мир чудесен сам по себе, и без Творца».

Нас смущает Твоя святость, о, наш Святый Боже. Когда Ты нас зовешь к свету, мы, как ночные мотыльки, бросаемся во тьму, но, метнувшись во тьму, мы ищем свет.

Перед нами раскинулась сеть множества дорог, но мы боимся дойти до конца хоть какой-то из них, ибо нас на любом краю ждет и манит искушение.

А путь, что ведет к Тебе, прегражден многими искушениями и многими-многими провалами. До того, как находит искушение, нам кажется, что Ты сопровождаешь нас, как светлое облако. Однако когда искушение начинается, Ты исчезаешь. Мы оборачиваемся в беспокойстве и молча спрашиваем себя: в чем наша ошибка, где Ты, Ты есть или Тебя нет?

Во всех наших искушениях мы спрашиваем себя: «Вправду ли Ты наш Отец?» Все наши искушения забрасывают в наши умы те же вопросы, которые весь окружающий нас мир задает нам изо дня в день и из ночи в ночь:

«Что ты думаешь о Господе?»

«Где Он и кто Он?»

«Ты с Ним или без Него?»

Дай мне силы, Отец и Творец мой, чтобы я мог в любую минуту своей жизни правильно ответить на всякое возможное искушение.

Господь есть Господь. Он там, где я есть и где меня нет.

Я отдаю Ему свое страстное сердце и протягиваю к Его святым одеждам руки, я тянусь к Нему, как ребенок к любимому Отцу.

Как я мог бы жить без Него? Это значит, что я сам без себя смог бы прожить.

Как я могу быть против Него? Это значит, что я сам буду против себя самого.

Праведный сын следует за своим отцом с почитанием, миром и радостью.

Вдунь Свое вдохновение в наши души, Отче наш, чтобы стали мы Твоими праведными сынами.

но избавь нас от лукавого.

Кто освободит нас от зла, если не Ты, наш Отец?

Кто протянет руки к тонущим детям, если не их отец?

Кого больше заботит чистота и красота дома, если не его хозяина?

Ты нас сотворил из ничего и сделал из нас нечто, но мы тянемся ко злу и опять превращаемся в ничто.

Мы согреваем у своего сердца змею, которую боимся больше всего на свете.

Всеми своими силами мы восстаем против мрака, но все же мрак живет в наших душах, сея микробы смерти.

Мы все единогласно против зла, но зло потихоньку пробирается в наш дом и, покуда мы кричим и протестуем против зла, занимает одну позицию за другой, все ближе подбираясь к нашему сердцу.

О, Всевышний Отче, встань между нами и злом, и мы возвысим свои сердца, а зло иссохнет, как лужа на дороге под жарким солнцем.

Ты высоко над нами и не знаешь, как растет зло, но мы задыхаемся под ним. Взгляни, зло растет в нас изо дня в день, повсюду простирая свои обильные плоды.

Солнце приветствует нас каждый день «Добрым утром!» и спрашивает, что мы можем показать нашему великому Царю? А мы демонстрируем лишь старые изломанные плоды зла. О, Боже, поистине прах, неподвижный и неодушевленный, чище человека, который на службе у зла!

Взгляни, мы выстроили свои жилища в долинах и спрятались в пещерах. Тебе совсем нетрудно повелеть Своим рекам затопить все наши долины и пещеры и стереть с лица земли человечество, отмыв ее от наших грязных дел.

Но Ты выше нашего гнева и наших советов. Если бы ты слушал советы человеческие, Ты бы уже разрушил мир до основания и Сам погиб бы под развалинами.

О, Мудрейший среди отцов! Ты вечно улыбаешься в Своей божественной красе и бессмертии. Смотри, от Твоей улыбки растут звезды! С улыбкой Ты превращаешь наше зло в добро, и прививаешь Древо добра на древо зла, и с бесконечным терпением облагораживаешь наш невозделанный Райский сад. Ты терпеливо лечишь и терпеливо созидаешь. Ты терпеливо созидаешь Свое Царство добра, Царь наш и Отче наш. Мы молим Тебя: освободи нас от зла и наполни нас добром, ибо Ты упраздняешь зло и восполняешь добро.

Ибо Твое есть Царство,

Звезды и солнце — граждане Твоего Царства, Отче наш. Запиши и нас в Свое сияющее воинство.

Наша планета мала и мрачна, но это Твое дело, Твое творение и Твое вдохновение. Что иное может выйти из Твоих рук, как не великое? Но все же мы своим ничтожеством и темнотой делаем место своего обитания малым и мрачным. Да, земля мала и мрачна всякий раз, как мы называем ее своим царством и когда мы в безумии говорим, что мы ее цари.

Смотри, как много среди нас таких, которые были царями на земле и которые сейчас, стоя на развалинах своих престолов, удивляются и спрашивают: «Где все наши царства?» Имеется множество царств, которые не знают, что случилось с их царями. Блажен и счастлив тот человек, что смотрит в заоблачные выси и шепчет слова, которые слышу: Твое есть Царство!

То, что мы называем нашим земным царством, полно червей и мимолетно, как пузыри на глубокой воде, как тучи пыли на крыльях ветра! Только Ты имеешь истинное Царство, и только Твое Царство имеет Царя. Сними нас с крыльев ветра и возьми к Себе, милостивый Царь! Спаси нас от ветра! И сделай нас гражданами Твоего вечного Царства вблизи Твоих звезд и солнца, среди Твоих ангелов и архангелов, позволь быть рядом с Тобой, Отче наш!

и сила,

Твоя есть сила, ибо Твое есть Царство. Ложные цари немощны. Их царская сила кроется лишь в их царских титулах, которые поистине Твои титулы. Они блуждающий прах, а прах летит туда, куда ветер носит. Мы лишь скитальцы, тени и летящий прах. Но даже когда мы блуждаем и скитаемся, мы движемся Твоей силой. Твоей силой мы созданы и Твоей силой будем жить. Если человек делает добро, он делает его Твоей силой через Тебя, однако если человек совершает зло, он делает это Твоей силой, но через себя. Все, что делается, делается Твоей силой, употребленной для добра или злоупотребленной. Если человек, Отче, употребляет Твою силу по Твоей воле, тогда Твоя сила будет Твоей, но если человек употребляет Твою силу по своей воле, тогда Твоя сила называется его силой и будет злой.

Я думаю, Господи, что когда Ты сам располагаешь Своей силой, тогда она добра, но когда нищие, что одолжили силу у Тебя, гордо распоряжаются ею, как своей, она становится зла. Поэтому существует один Владелец, но есть много злых распорядителей и употребителей Твоей силы, которую Ты милостиво раздаешь на Своей богатой трапезе этим несчастным смертным на земле.

Взгляни на нас, Всемогущий Отче, взгляни на нас и не спеши даровать Свою силу земному праху, пока там не готовы дворцы для нее: добрая воля и смирение. Добрая воля — чтобы употребить на добрые дела полученный божественный дар, и смирение — чтобы вечно помнить, что вся сила во вселенной принадлежит Тебе, великий Силодавче.

Твоя сила свята и мудра. Но в наших руках Твоя сила в опасности осквернения и может стать греховной и безумной.

Отче наш, Сущий на небесах, помоги нам знать и исполнять лишь одно: знать, что вся сила — Твоя, и употреблять Твою силу по Твоей воле. Смотри, мы несчастны, ибо поделили то, что у Тебя нераздельно. Мы отделили силу от святости, и отделили силу от любви, и отделили силу от веры, и наконец (а это первая причина нашего падения) отделили силу от смирения. Отче, молим Тебя, соедини все то, что твои дети разделили по неразумению.

Молим Тебя, возвысь и защити честь Своей силы, которая была брошена и обесчещена. Прости нас, ибо хотя мы такие, но мы дети Твои.

и слава во веки.

Твоя слава вечна, как Ты, наш Царь, наш Отец. Она существует в Тебе и не зависит от нас. Это слава не от слов, как слава смертных, но от истинной непреходящей сущности, такой, как Ты. Да, она неотделима от Тебя, как свет неотделим от жаркого солнца. Кто видел центр и ореол Твоей славы? Кто стал славен, не прикоснувшись к Твоей славе?

Твоя блистательная слава окружает нас со всех сторон и смотрит на нас безмолвно, слегка улыбаясь и чуть удивляясь нашим человеческим заботам и брюзжанию. Когда мы замолкаем, кто-то нам тайно шепчет: вы дети славного Отца.

О, как сладок этот тайный шепот!

Чего же нам желать больше, чем быть детьми Твоей славы? Разве этого не достаточно? Без сомнения, этого достаточно для праведной жизни. Однако люди хотят быть отцами славы. А это начало и апогей их несчастий. Они недовольны, что будут детьми и участниками Твоей славы, но хотят быть отцами и носителями Твоей славы. И все же только Ты — единственный носитель Своей славы. Есть много таких, что злоупотребляют Твоей славой, много и тех, что впали в самообман. Нет ничего более опасного в руках смертных, чем слава.

Ты являешь Свою славу, а люди спорят о своей. Твоя слава есть факт, а человеческая слава лишь слово.

Твоя слава вечно улыбается и утешает, а человеческая слава, отделенная от Тебя, пугает и убивает.

Твоя слава питает несчастных и ведет кротких, а человеческая слава отделена от Тебя. Она самое страшное орудие сатаны.

Как смешны люди, когда пытаются создать свою славу, вне Тебя и отдельно от Тебя. Они подобны некому глупцу, который терпеть не мог солнца и пытался найти место, где нет солнечного света. Он построил себе лачугу без окон и, войдя в нее, стоял во мраке и радовался, что спасся от источника света. Таков глупец и таков обитатель мрака, тот, который старается создать свою славу вне Тебя и отдельно от Тебя, Бессмертный Источник Славы!

Не существует человеческой славы, как не существует человеческой силы. Твои есть и сила, и слава, Отче наш. Если мы не получим их от Тебя, у нас их не будет, и мы завянем и понесемся по воле ветра, как сухие листья, упавшие с дерева.

Мы довольны, что называемся Твоими детьми. Нет большей чести на земле и на небе, чем эта честь.

Возьми от нас наши царства, нашу силу и нашу славу. Все, что мы когда-то называли своим, лежит в развалинах. Возьми у нас то, что с самого начала принадлежало Тебе. Вся история наша была глупой попыткой создать наше царство, нашу силу и нашу славу. Скорей заверши нашу старую историю, где мы боролись, чтобы стать хозяевами в Твоем доме, и начни новую историю, где мы будем стараться стать слугами в доме, который принадлежит Тебе. Поистине лучше и славнее быть слугой в Твоем Царстве, чем самым главным царем в нашем царстве.

Поэтому сделай нас, Отче, слугами Твоего Царства, Твоей силы и Твоей славы во всех поколениях и во веки веков. Аминь!

Толкование молитвы Отче наш преподобным Максимом Исповедником

Преподобный Максим Исповедник

...Итак, после того, как показано, что эта Молитва есть испрашивание благ у воплощенного Слова и что она представляет Его Самого Учителем Молитвы, осмелимся рассмотреть ее внимательно, уясняя при помощи умозрения, насколько то возможно, смысл каждой фразы. Ибо Само Слово Божие имеет обыкновение даровать надлежащим образом способность понимать мысль говорящего:

Отче наш, иже ecu на небесех, да святится имя Твое, да приидет царствие Твое.

В этих словах Господь учит молящихся, что молитву подобает начинать сразу с богословия, а также посвящает их в таинство образа существования Творческой Причины всего сущего, будучи Сам по сущности этой Причиной. Ибо слова Молитвы являют нам Отца, Имя Отца и Царство Его, чтобы мы с самого начала Молитвы научились чтить единую Троицу, призывать Ее и поклоняться Ей. Ибо Имя Бога Отца, пребывающее сущностным образом , есть Единородный Сын Его. А Царство Бога Отца, также пребывающее сущностным образом, есть Дух Святой То, что Матфей называет здесь Царством, другой Евангелист назвал Духом, говоря: Да приидет Дух Твой Святый, и да очистит нас. Ведь Отец обладает этим Именем не как вновь приобретенным, и Царство мы понимаем не как созерцаемое в Нем достоинство, поскольку Он не начинал быть, чтобы становиться сначала Отцом, а затем Царем, но, Присносущий, Он всегда есть и Отец, и Царь, совсем не имея начала ни для Своего бытия, ни для того, чтобы становиться Отцом или Царем. Если же Он - Присносущий и всегда есть и Отец, и Царь, то это означает, что и Сын, и Дух Святой всегда сущностным образом сопребывают с Отцом. Они естественным образом существуют от Него и в Нем так, что превышают всякую причину и всякий разум. Не после Него Они стали быть и не по закону причинности, поскольку связь Их обладает способностью совместного проявления того, связью чего она есть и называется, не позволяя рассматривать Их как следующих Один за Другим.

Стало быть, начав эту Молитву, мы научаемся чтить Единосущную и Пресущую Троицу как творческую Причину нашего бытия. Одновременно мы научаемся возвещать и о благодати усыновления в нас, удостаиваясь называть Отцом по благодати своего Творца по естеству. И это для того, чтобы, испытывая благоговейный страх перед именем Родителя нашего по благодати, мы старались бы запечатлеть в своей жизни черты Родившего нас, освящая имя Его на земле, уподобляясь Ему, являя себя делами своими детьми Его и прославляя своими мыслями и делами Самосовершителя усыновления нашего - по природе Сына Отца.

А святим мы имя небесного Отца своего по благодати, когда умерщвляем привязанную к материи похоть и очищаемся от тлетворных страстей. Ибо освящение есть полнейшая неподвижность и умерщвление чувственной похоти. Находясь в таком состоянии, мы унимаем непристойный вой ярости, не имея более похоти, возбуждающей ее, а также подстрекающей ее воевать из-за своих наслаждений. А поэтому похоть, благодаря сообразной с разумом святости, умерщвляется в нас. Ведь ярость, по природе своей неся в себе возмездие за похоть, обыкновенно перестает неистовствовать, когда видит похоть умерщвленной.

Итак, через отвержение похоти и ярости естественным образом приходит к нам, согласно Молитве Господней, мощь Царства Бога Отца, когда мы после отвержения страстей удостаиваемся говорить: Да приидет царствие Твое, то есть Дух Святой, и когда уже соделались, через этот Дух и благодаря образу существования и логосу кротости, храмами Бога. Ибо Господь говорит: На кого воззрю, токмо на кроткого и молчаливого, и трепещущаго словес Моих (Ис. 66:2). Отсюда ясно, что Царство Бога Отца принадлежит смиренным и кротким. Ибо говорится: Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю (Мф. 5:5). Бог обещал в наследие любящим Его не эту землю, которая по природе занимает во вселенной срединное положение. Открывая нам истину, Он говорит: Ибо в воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божий на небесах (Мф. 22:30). И еще: Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира (Мф. 25:34). И опять в другом месте Он с благодарением сказал работавшему: Войди в радость господина твоего (Мф. 25:21). А за Ним и божественный Апостол говорит: Ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными (1 Кор. 15:52). Также: Потом мы, оставишеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем (1 Фес. 4:17).

Итак, если все это подобным образом было обещано любящим Господа, то кто же, приковав ум свой только к одному речению Священного Писания, станет говорить о тождестве с землей, на которой мы теперь живем, Неба и Царства, уготованного от сотворения мира, и Господней таинственно сокровенной радости, а также постоянного и непространственного местопребывания и обитания людей достойных с Господом? Кто станет говорить это, если он побуждается Словом Божиим и страстно жаждет быть служителем Его? Поэтому думаю, что «землей» здесь называется непоколебимый и неизменный навык, внутренняя сила и непреклонность в добре кротких, ибо они всегда пребывают с Господом, имеют неисчерпаемую радость, придерживаются Царства, уготованного от начала, и удостаиваются стояния и чина на небесах. Такая разумная добродетель является как бы некой землей, занимающей среднее положение во вселенной. Соответственно ей, кроткий, находясь между похвалой и порицанием, остается бесстрастным, ни похвалами не надмеваясь, ни укоризнами не смущаясь. Ибо разум, оставив страсть, уже не чувствует беспокойства от нападений со стороны того, от чего он по природе свободен, поскольку он успокоил в себе бурю, вызываемую этими страстями, и всю силу своей души перевел в пристань божественной и неподвижной свободы. Желая преподать эту свободу Своим ученикам, Господь говорит. Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим (Мф. 11:29). Господь называет «покоем» здесь мощь божественного Царства, которая созидает в душах людей достойных самодержавное владычество, чуждое всякого рабства.

Если же нерушимая мощь непорочного Царства дается смиренным и кротким, то кто же будет столь ленив и совершенно равнодушен к Божественным благам, что не станет с предельным напряжением сил стремиться к смирению и кротости, чтобы соделаться, насколько то возможно человеку, отпечатлением Божественного Царства, воистину нося в себе великого, по природе и сущности, Царя Христа и становясь, по благодати, неизменным образом Его в Духе . В этом образе, говорит божественный Апостол, нет мужеского пола, ни женского (Гал. 3:28), то есть нет ни ярости, ни похоти. Ведь первая тиранически похищает разумение и выводит мысль за границы закона природы, а вторая делает более желанным, чем Единственная и Единая, вожделенная и бесстрастная Причина всего сущего и Естество этого сущего, то, что ниже Ее, а поэтому плоть предпочитает духу, наслаждение видимым делает приятнее славы и сияния мысленных благ и приятностью чувственных наслаждений удерживает ум от божественного и сродного ему восприятия вещей умопостигаемых. Но в этом образе есть только один-единственный разум, по преизбытку добродетели обнажаемый даже от самой совершенно бесстрастной, но все же естественной, любви и склонности к телу, поскольку Дух окончательно побеждает природу и заставляет ум не заниматься больше нравственным любомудрием, ибо ему уже следует соединиться с превышающим сущность Словом путем простого и неделимого созерцания. Впрочем, уму и по природе свойственно содействовать легкому рассечению временного потока бытия и переходу через него. А после перехода через временное бытие уму неприлично обременять себя, словно милотию, нравственными попечениями, поскольку он оказался уже вне власти чувственного.

Это ясно показывает великий Илия, прообразно указывая на такое таинство тем, что он делал. А именно: при восхищении своем на небо милоть, знаменующую умерщвление плоти и заключающую в себе великолепие нравственной благопристойности, он дал Елисею для содействия Духу в борьбе со всякой враждебной силой и для поражения непостоянного и текучего естества, образом которого был Иордан, чтобы ученик не был удержан от перехода в Святую землю, погрузившись в грязное и скользкое пристрастие к материальному. А сам Илия, шествуя к Богу совершенно свободным, не удерживаемый никакой связью с сущим и обладая простым стремлением и несложной волей, восходит к Простому по естеству Богу через взаимосвязанные, всеобщие и соединенные ведением одна с другой добродетели, как на огненных конях совершая свой путь . Ибо он знал, что у Христова ученика не должно быть неравных душевных предрасположений, так как различие их изобличает отчуждение от Христа. Если возбуждение похоти производит растворение духа, находящегося около сердца, то ярость порождает кипение крови. Поэтому Илия, как упреждающий жизнь во Христе, движимый и существующий Им (Де-ян. 17:28), устранил от себя неестественный источник страстей, не нося в себе, как я сказал, противоположных, подобно мужскому и женскому полу, предрасположений этих страстей. И это для того, чтобы не был порабощен ими, меняясь от их неустойчивых перемен, разум, которому самой природой вложено чествование божественного образа, убеждающее душу пересоздать себя, по собственной воле, для уподобления Богу и стать пресветлым жилищем великого Царства, то есть Духа Святого, — Царства, которое сущностным образом существует вместе с Богом и Отцом всех тварей. Такой человек получает, если позволительно так сказать, полную власть познания Божественного естества, насколько это возможно для него. В силу этого Богопознания душе свойственно отрешаться от худшего и становиться лучше, если только она, подобно Богу, хранит в себе, по благодати призвания, нерасхищенную сущность дарованных благ. В такой душе всегда благоволит таинственно рождаться Христос, воплощаемый спасающимися, и рождающую душу Он делает матерью-девой. Поэтому она, по причине подобного свойства, не имеет в себе признаков природы, находящейся под законами тления и рождения, как, например, признаков мужского и женского пола.

И пусть никто не удивляется, слыша, что тление становится впереди рождения. Ведь беспристрастно и со здравым разумением рассмотрев природу рождающегося и исчезающего, он ясно увидит, что рождение начинается с тления и оканчивается тлением. Страстных свойств этого рождения, как я сказал, не имеет Христос, то есть Христовы и по Христу жизнь и разум. Ибо истинно говорит Апостол, указывая, без сомнения, на признаки и свойства природы, находящейся под законами тления и рождения: Во Христе Иисусе нет мужеского пола, ни женского (Гал. 3:28), а есть только богоподобный разум, созданный божественным знанием, и единственное движение воли, избирающее одну только добродетель.

Преподобный Максим Исповедник

Также во Христе Иисусе нетуже иудея, ни язычника — этими словами обозначается различный, или, точнее сказать, противоположный образ мышления о Боге. Ибо один образ мышления о Боге, именно эллинский, несмысленно вводит идею многоначалия, разделяет единое Начало на противоположные действия и силы, измышляет многобожное почитание, которое, по причине множества поклоняемых богов, вносит раздоры и позорит себя разными способами поклонения. А другой, то есть иудейский образ мыслей о Боге, хотя и учит об одном Начале, но представляет Его узким, несовершенным и почти несуществующим, лишенным Слова и Жизни - и через эту противоположную крайность впадает в равное с предыдущим учением зло, то есть в безбожие. Ибо он ограничивает одним только Лицом единое Начало, существующее или совсем без Слова и Духа, или Словом и Духом обладающее как свойствами. Это учение не замечает, что Бог, лишенный Слова и Духа, уже не есть Бог. Ибо не будет Богом тот, кто наделен Словом и Духом как случайными свойствами по сопричастности, подобно разумным тварным существам, состоящим под законами рождения. Оба эти учения о Боге отсутствуют во Христе, ибо в Нем существуют единственное учение истинного благочестия и незыблемый закон таинственного богословия, отвергающие растяжение Божества в первом учении и не принимающие сокращение Его во втором. Ведь Божество не должно представляться, в силу Своего естественного множества, находящимся во внутреннем раздоре с Самим Собой - что есть эллинское заблуждение; не должно Оно представляться, по причине единоипостасности, подверженным страданиям, будучи лишено Слова и Духа или одаренное Словом и Духом, как случайными свойствами, — это есть иудейское заблуждение . Поэтому закон таинственного богословия учит нас, через призвание благодати усыновленных по вере к познанию истины, постигать единое естество и силу Божества, именно — Единого Бога, созерцаемых в Отце и Сыне и Святом Духе, то есть познавать единственный и беспричинный Ум, пребывающий сущностным образом и являющийся Родителем единственного Слова, существующего безначально по сущности, а также познавать Источник единой присносу-щей Жизни, сущностным образом пребывающей как Дух святой. Следует познавать в Единице Троицу и в Троице Единицу; не одну в другой, потому что Троица не является для Единицы тем, чем является случайное свойство для сущности, а Единица не находится в Троице, ибо бескачественна; и не как одно и другое, потому что не инаковостью естества Единица отличается от Троицы, будучи простым и единым Естеством; и не как одно наряду с другим, потому что не ослаблением силы отличается Троица от Единицы, или Единица от Троицы; и не как нечто общее и родовое, созерцаемое одной лишь мыслью, отличается Единица от Троицы, ибо Божественная сущность является подлинно Самосущей, а Божественная сила — действительно самомощной; и не как одно через другое, ибо то, что совершенно тождественно и безотносительно, не опосредствуется связью, наподобие связи следствия с причиной; и не как одно из другого, ибо Троица, будучи нерожденной и самоявленной, не происходит из Единицы путем творения.

Но мы мыслим и говорим о Боге, Который истинно есть и Единица, и Троица; Он - Единица вследствие логоса Своей сущности и Троица вследствие образа Своего существования. Мы исповедуем всю ту же самую Единицу, неразделенную Ипостасями; и всю ту же самую Троицу, неслиянную Единицей, чтобы не вносилось многобожия разделением или безбожия слиянием, и, избегая этих двух крайностей, всесветло сияет учение Христово Под учением же Христовым я разумею новую проповедь истины, в которой нет мужеского пола, ни женского, то есть нет признаков немощи естества, стоящего под законом тления и рождения; нет уже иудея, ни язычника, то есть нет противоположных учений о Божестве; нет обрезания, ни необрезания, то есть нет соответствующих этим учениям служений; ибо одно из них — иудейское служение — посредством символов закона порицает зримое творение и клевещет на Зиждителя, как на Творца зла, а другое — языческое служение — боготворит творение ради удовлетворения страстей и восстанавливает это творение против Творца: подобным образом оба служения приводят к одному злу - богохульству; нет варвара, ни скифа, то есть нет разделения единого человеческого естества, по своей воле бунтующего против самого себя, вследствие чего вопреки природе и вторгся в человечество губительный закон взаимного убийства; нет раба, ни свободного, то есть нет идущего против воли разделения естества человеческого, которое делает бесчестным равночестного по природе и имеет себе помощником закон, отражающий образ мыслей властвующих и тиранически попирающий достоинство образа Божия; «о все и во всем Христос, посредством того, что выше природы и закона Созидающий в Духе образ безначального Царства, - и этот образ, как было указано, начертывается в душе смирением сердца и кротостью, сочетание которых указывает на человека, совершенного во Христе (Кол. 1:28). Ведь всякий смиренномудрый, без сомнения, кроток, а всякий кроткий, без сомнения, и смиренномудр. Он смиренномудр, ибо познал, что владеет заимствованным бытием, и кроток, ибо познал правильное употребление данных ему от природы сил. Заставляя служить эти естественные силы разуму для рождения добродетели, он совершенно отвлекает их энергию от чувственных ощущений. Вследствие этого в уме он всегда движется к Богу, а в чувстве -совершенно неподвижен, не воспринимая опыта всего того, что причиняет печаль телу, и не начертывая в душе след печали взамен царящей в ней радости. Ибо он не смотрит на отсутствие наслаждения как на ощущаемую боль, потому что знает только одно наслаждение — сожитие души со Словом; лишение этого наслаждения .для него - бесконечная мука, распространяющаяся на веки вечные. Поэтому, оставив тело и телесное, он устремляется к Божественному сожитию; даже если бы он владычествовал над всеми, живущими на земле, то и тогда считал за подлинное лишение только одно - недостижимость ожидаемого обожения по благодати.

Итак, очистим себя от всякой скверны плоти и духа (2 Кор. 7:1), чтобы, угасив похоть, нелепо кокетничающую со страстями, освящать Божественное Имя, и свяжем разумом ярость, приводимую в неистовство наслаждениями, чтобы, соделавшись кроткими, принять грядущее Царство Бога Отца. Присоединим к прежним словам Молитвы следующие:

Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли.

Кто таинственно приносит Богу служение одной разумной силой своей, отрешенной от похоти и ярости, тот на земле, подобно чинам ангельским на небе, исполняет волю Божию. Он уже стал сослужителем и сожителем Ангелов, как говорит великий Апостол: Наше же жительство -- на небесах (Флп. 3:20). У таких людей нет ни похоти, расслабляющей наслаждениями напряжение ума, ни ярости, беснующейся и бесстыдно лающей на сродное себе. В них остается лишь один-единственный разум, естественно приводящий разумные существа к первому Разуму. Только этому радуется Бог и только этого требует от нас, рабов Своих. Открывается это в Его словах Давиду: Что бо Ми есть на небеси? И от тебе что восхотех на земли (Пс. 72:25). Но святые Ангелы на небе ничего не приносят Богу, кроме разумного служения. Желая того же и от нас, Господь научает молящихся говорить: Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли.

Так пусть же наш разум устремляется к исканию Бога, а сила желания пусть становится влечением к Нему, как и яростное начало пусть вступает в борение, чтобы сохранить Его. Или, точнее сказать, пусть весь ум наш простирается к Богу, побуждаемый, словно неким гласом, напряжением страстности и распаляемый предельным порывом силы желания. Подражая таким образом Ангелам небесным, мы всегда будем служителями Бога и на земле явим равноангельское житие, а поэтому наравне с Ангелами будем обладать умом, полностью безучастным к тому, что ниже Бога. Живя подобным образом, мы по Молитве обретем, как хлеб насущный, животворящий и насыщающий души наши для сохранения крепости дарованных нам благ, Само Слово, изрекшее: Я есмь хлеб жизни, сшедший с небес, дающий жизнь миру (Ин. 6:33, 35—38). Это Слово становится всем, соразмерно нам, насыщающимся добродетелью и мудростью, и воплощается различным образом, как только Оно Само ведает, ради каждого из спасаемых. Примем же Его, живя еще в веке сем, согласно смыслу следующего изречения Молитвы:

Хлеб наш насущный дождь нам днесь.

Словом «днесь», как думаю, означается нынешний век. Или, чтобы яснее истолковать это место Молитвы, можно сказать: хлеб наш, который Ты уготовал в начале для бессмертия естества человеческого, дай нам днесь, в настоящей мертвенной жизни, чтобы вкушение хлеба жизни и познания победило греховную смерть, — того хлеба, причастия которого лишило преступление Божественной заповеди первым человеком. Ведь если бы он насытился этой Божественной пищей, то не был бы взят в плен смертью греха.

Однако молящийся о том, чтобы получить этот насущный хлеб, не получает его весь целиком таким, каков он есть, но получает лишь настолько, насколько сам получающий может воспринять его. Ибо Хлеб жизни, как Человеколюбец, хотя дает Себя всем просящим, но не всем одинаково: совершившим великие деяния дает больше, а свершившим деяния меньшие дает меньше, то есть дает каждому, насколько может принять его духовное достоинство.

К такому пониманию настоящего изречения Молитвы привел меня Сам Спаситель, повелевающий ученикам Своим не заботиться вовсе о чувственной пище, говоря им: Не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться (Мф. 6:25), потому что всего этого ищут люди мира сего (Лк. 12:30), а вы ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф. 6:33). Как же Господь учит в Молитве не искать того, что Он Сам прежде заповедовал? — Ясно, что в Молитве Он не велел просить того, что и в заповеди Своей не повелел, ибо в Молитве мы должны просить о том, что и по заповеди должны искать. А что Господь искать не позволяет нам, о том и молиться незаконно. Если Спаситель заповедал искать одного Царства Божия и правды, то Он побуждал добивающихся Божественных даров и в Молитве просить о том же, чтобы, через эту Молитву утвердив благодать искомых по природе благ, соединить и отождествить через относительное единение волю просящих с желанием Подателя благодати.

Если же Молитва повелевает нам просить и того повседневного хлеба, которым естественно поддерживается наша настоящая жизнь, то это для того, чтобы мы не переходили границ Молитвы, охватывая мыслью целые периоды лет, и не забывали, что мы смертны и имеем здешнюю жизнь, подобную преходящей тени, но чтобы, не отягощаясь лишней заботой, просили в Молитве и хлеба на день. И покажем, что мы любомудренно, по Христу, превращаем земную жизнь нашу в размышление о смерти, по своей воле упреждая природу и до наступления смерти отсекая от души попечение о телесном, дабы она не прилеплялась к тленному и не извращала влечением к материи естественного употребления своего стремления к Богу, приучаясь к любостяжанию, лишающему богатства Божественных благ.

Итак, будем избегать, насколько возможно, любви к материи и смоем, как пыль, с мысленных очей наших саму связь с ней; будем довольны одним тем, что поддерживает нашу жизнь, а не тем, что доставляет ей наслаждение. Будем молить Бога, как научились, о том, чтобы душе нашей не впасть в рабство и не подпасть, ради тела, под иго зримых вещей. Тогда ясно будет, что мы едим для того, чтобы жить, а не живем для того, чтобы есть, поскольку первое свойственно разумной природе, а второе — неразумной. Будем строгими блюстителями этой Молитвы, самими делами своими показывая, что мы твердо придерживаемся одной-единственной жизни — жизни в Духе, и для стяжания ее употребляем всю настоящую жизнь. Докажем на деле, что ради жизни духовной мы только терпим эту бренную жизнь, подкрепляя ее одним хлебом и сохраняя, насколько возможно, в здоровом состоянии только для того, чтобы нам не просто жить, но жить для Бога, делая тело, одухотворенное добродетелями, вестником души, а душу, отличающуюся постоянством в добре, соделывая проповедницей Бога. И хлеб сей естественным образом ограничим нуждами одного дня, не смея распространять прошения о нем на другой день из повиновения Даровавшему эту Молитву. Стало быть, деятельно настроив себя сообразно смыслу Молитвы, приступим в чистоте и к остальным речениям, говоря:

Преподобный Максим Исповедник

И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим.

Кто, согласно пониманию предшествующего изречения Молитвы, в веке сем, который символизируется, как мы сказали, словом «днесь», добивается Молитвой нетленного Хлеба премудрости, вкушения которого нас лишило изначальное преступление заповеди; кто признаёт только одно наслаждение — преуспеяние в Божественном, Податель которого по природе есть Бог, а хранительница по произволению — свободная воля принявшего; кто знает одно только горе - неудачу в этом преуспеянии, внушителем чего служит диавол, а совершителем — всякий, по расслабленности воли устающий от Божественного и не хранящий этого сокровища, которое удерживается в душе любовным расположением воли; кто добровольно не тяготеет к зримым вещам и потому не уступает случающимся с ним телесным печалям, — тот действительно прощает бесстрастно согрешающим против него . Ведь того блага, которое он с любовью и тщанием сохраняет в себе, никто не может отобрать, ибо оно, как то удостоверяется верой, по природе своей неотъемлемо. Он предстает перед Богом примером добродетели и, если так можно сказать, призывает Неподражаемого подражать себе, говоря: остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим:, он молит Бога быть таким, каким он сам был в отношении к ближним. Ибо если он желает, чтобы и Бог простил ему так же, как он сам простил долги согрешившим против него, что как Бог бесстрастно прощает тех, кого прощает, так и он прощает согрешивших, оставаясь бесстрастным к тому, что случается с ним, а поэтому не допускает, чтобы ум его был запечатлен воспоминаниями о прежних скорбях, являя себя человеком, не отделяющимся от других людей и не расчленяющим единое естество человеческое. Ибо, когда воля подобным образом соединяется с логосом природы, тогда обыкновенно и происходит примирение Бога с человеческим естеством, поскольку невозможно иначе естеству, добровольно бунтующему против самого себя, принять неизреченное снисхождение Божества. И, конечно, Господь желает нашего примирения друг с другом не для того, чтобы научиться у нас примиряться с согрешившими и согласиться на возмещение многих и ужасных обид, но Он для того желает этого, чтобы очистить нас от страстей и показать, что душевное состояние тесно связано с благодатью . И ясно, что когда воля соединилась с логосом природы, то свободное произволение людей, исполняющих это, уже не будет бунтовать против Бога. Ведь в логосе природы нет ничего противоразумного, поскольку он есть и естественный, и Божественный закон, принимая в себя и движение воли, действующей в согласии с ним . А если в логосе природы отсутствует противоразумное, то вполне естественно, что и воля, движимая в соответствии с ним, будет действовать во всем согласно с Богом. Это и есть деятельное расположение души, через благодать Благого по естеству Бога способствующее рождению добродетели.

Такое расположение души имеет просящий в Молитве духовного Хлеба, а вслед за ним такое же расположение обретет и тот, кто, понуждаемый потребностями телесной природы, просит одного только повседневного хлеба. Сознавая себя смертным по природе, он оставляет долги должникам, а затем, в виду неизвестности смертного часа, каждый день ожидает естественно неизбежного и своей волей предупреждает природу, становясь самовольным мертвецом для мира по словам Псалмопевца: Тебе ради умервщвляемся весь день, вменихомся яко овцы заколения (Пс. 43:23). Вследствие этого он примиряется со всеми, чтобы, преставляясь к жизни неувядающей, не принести с собой признаков порочности нынешнего века и чтобы получить от Судии и Спасителя всех в равное воздаяние то, что здесь на земле взял в долг. Ибо благое душевное расположение к опечалившим необходимо обоим для их же пользы. И это являют следующие слова Молитвы:

И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого.

Этим словами Писание показывает, что кто полностью не примирился с согрешающими против него и не представил Богу сердце, чистое от скорби и просвещенное светом примирения с ближними, тот не только не получит благодати тех благ, о которых молился, но и предан будет праведным судом искушению и лукавому, чтобы ему научиться очищаться от прегрешений, устраняя свои жалобы на других. Искушением же называется закон греха — его не имел первый человек, приведенный в бытие Богом, а под «лукавым» подразумевается диавол, который привмешал этот закон к человеческому естеству и обманом убедил человека направить все стремления своей души к недозволенному вместо дозволенного, а тем самым склониться к нарушению Божественной заповеди, вследствие чего он потерял нетление, дарованное ему по благодати.

Или иначе: «искушением» называется добровольное расположение души к плотским страстям, а «лукавым» - способ деятельного исполнения страстного настроения души . От них не избавит никакой праведный Судия того, кто не простил долгов своим должникам, а только просил об этом в молитве. Такому человеку, жестокому и суровому сердцем, Господь попускает оскверняться законом греха и оставляет его во власти лукавого, поскольку он страсти бесчестия, семена которых сеются диаволом, предпочел природе, Создатель которой есть Сам Бог. И действительно, Господь не препятствует ему, когда он волей склоняется к плотским страстям, и не избавляет его от многоразличных способов деятельного осуществления страстных настроений души, поскольку, считая природу ниже неимеющих самостоятельного бытия страстей, он, вследствие попечения об этих страстях, не познал логоса природы. А человеку должно познать, что такое закон естества и что такое тирания страстей, не естественным, а случайным образом вторгшаяся в него по причине его свободного согласия. И этот закон естества он должен сберечь, блюдя его созвучной с природой деятельностью, а тиранию страстей изгнать из своей воли и силой разума сохранить непорочной свою природу, саму по себе чистую, незапятнанную и свободную от ненависти и раздора. Затем волю свою, которая не должна привносить ничего такого, чего не дарует логос природы, он обязан сделать спутницей естеству. А поэтому ему следует удалять от себя всякую ненависть и всякий раздор к сродному ему по природе, чтобы Бог услышал его, когда он будет произносить эту Молитву, и вместо простой дал бы ему двойную благодать: и прежних грехов прощение, и от будущих покров и избавление; и дабы не допустил его впасть во искушение и стать рабом лукавого, - все это за одно только, что он с готовностью прощает долги ближним.

Поэтому и мы, возвращаясь, кратко повторим сущность сказанного. Если желаем избавиться от лукавого и не впасть во искушение, будем верить Богу и простим долги должникам нашим. А если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших (Мф. 6:15). Тогда мы не только получим прощение соделанных нами грехов, но победим и сам закон греха, так как Господь не допустит нас изведать его, и попрем родителя греха, лукавого змия, об избавлении от которого молимся. И Военачальником нашим будет при этом Христос, победивший мир; Он вооружает нас законами заповедей, и в соответствии с этими законами, посредством отвержения страстей и через любовь связывает воедино природу человеческую. Как Хлеб жизни, мудрости, ведения и правды, Он привлекает к Себе наше ненасытное желание; во исполнение Отчей воли Он соделывает нас сослужителями Ангелов, так что еще в этой жизни мы, подражая Ангелам, являем в своем житии небесное благоугождение Богу. Затем Он возводит нас на высшие ступени Божественного, ведущие к Самому Отцу светов (Иак. 1:17) и соделывает нас, через благодатное общение со Святым Духом, причастниками Божественного естества, благодаря чему мы все без ограничения назовемся детьми Божиими и пречисто будем носить в себе всего Сына Божия по естеству - Самого Совершителя этой благодати, от Которого, через Которого и в Котором мы имеем и будем иметь и бытие, и движение, и жизнь.

Итак, пусть целью этой Молитвы будет для нас лицезрение таинства обожения, дабы мы познали, вместо каких и какими соделало нас истощание через плоть Единородного, а также откуда и куда нас, занявших во вселенной самое дольнее место, в которое низринула нас тяжесть греха, возвел Господь силой Своей человеколюбивой руки. И еще более возлюбим столь мудро Уготовавшего нам это спасение. Делами покажем эту Молитву исполняемой и будем проповедниками Бога — истинного Отца нашего по благодати. И да не будет у нас страстей бесчестия, которые показывают, что отцом нашей жизни мы имеем лукавого, всегда покушающегося тиранически повелевать естеством человеческим. И не обменяем, сами того не заметив, жизни на смерть. Ибо каждый из них имеет обыкновение вознаграждать присоединившихся к нему. Один дает любящим Его вечную жизнь, а другой, через внушение добровольных искушений, производит в приближающихся к нему смерть.

Ибо искушения бывают, как это видно из Священного Писания, двух родов: один род — приятный, а другой — болезненный ; один — добровольный, а другой — невольный. Первый из них есть родитель греха, а поэтому мы должны молиться, чтобы не подвергнуться ему, согласно наставлению Господа, говорящего: И не введи нас во искушение и Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение (Мф. 26:41). А второй род искушений, наказывая грехолюбие наведением невольных страданий, является карателем греха. Если кто претерпит такое искушение и если он не будет пригвожден гвоздями порока, то услышит великого Иакова, явственно взывающего: С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения, зная, что испытание вашей веры производит терпение; терпение же должно иметь совершенное действие. От терпения опытность (Иак. 1:2-4; Рим. 5:4). Лукавый же злорадно наблюдает за теми и другими искушениями: за вольными и невольными. В случае первых он, сея в душе семена телесных наслаждений и раздражая ее ими, замышляет отвлечь ее от стремления к Божественной любви. Искушения же второго рода он сам (иногда лукаво испрашивает, желая мучениями и скорбями огубить природу человеческую и понудить душу, изнемогшую в страданиях, воздвигнуть свои помышления на вражду с Создателем.

Но мы, ведая замыслы лукавого, возгнушаемся вольного искушения, чтобы не отвлечь своего стремления от Божественной любви; а искушение невольное, случающееся по Божию попущению, мужественно перенесем, дабы показать, что Создателя природы мы предпочитаем самой природе. И все мы, призывающие имя Господа нашего Иисуса Христа, да избавимся от здешних наслаждений, исходящих от лукавого, и избежим будущих мук, становясь причастниками зримой сущности будущих благ, открываемой нам в Самом Христе Господе нашем, едином со Отцем и Святым Духом, славимом всеми тварями. Аминь.

Для того, чтобы быстрее выучить молитву или псалом, просто надо ежедневно трудиться над этим. Главные молитвы включены в утреннее и вечернее правило, т.е. делая то, что мы и обязаны делать ежелневно, поможет выучить нам все необходимые молитвы.

Мой ролик Отче наш на Youtube.

Следующая молитва из молитвослова: Псалом 90