Почему некоторые связывают Иисусову молитву с какими-то другими практиками, например индуистскими и буддистскими мантрами, медитациями?

Если обратить внимание на самое существенное, то медитации, о которых говорите — это размышления, внутренние рассуждения. Они не сопряжены с тем, что является главным условием молитвы — покаянием. Покаяние — это моление. Моление о чем? О своей греховности, о своей недостаточности, о своей неспособности жить так, как говорит Евангелие. Молитва же, как пишет святитель Игнатий, должна совершаться со вниманием, благоговением и сокрушением сердца. В медитациях это не требуется. Медитация, повторяю, — это сосредоточенное размышление по самым различным вопросам: богословским, бытовым, духовно-нравственным, и каким угодно.

Есть в христианской практике очень важное и необходимое делание — богомыслие. Однако и оно отличается от названных медитаций тем, что богомыслие — это такое размышление по вопросам христианской веры и жизни, которое сопряжено со смирением, с правильной молитвой, с благоговейным внутренним подчинением своего возможного понимания вопроса воле Божией.

Вот главное, что отличает молитву и богомыслие от медитации.

Второе. Обращаясь к мантрам, мы входим в сферу иного учения, решительно, если хотите, отличного от христианского, точнее, от православного. Мантры, будучи чем-то внешне похожими на молитву, точнее на молитвенные заклинания, имеют совершенно другой характер. Они сопряжены с верой в действенность самих произносимых слов, часто, безотносительно к пониманию их смысла. Это находим в индуистской практике, например, в мантра-джапа, призывающая человека как можно больше, чаще, быстрее произносить имя божие, которое само по себе очищает человека, приводит его в состояние самадхи. Мантры, если хотите, являются одним из элементов магии и употребляются при языческих тайнодействиях.

Подобную же идею пропагандировали наши имябожники. Однако не имя Божие само по себе освящает. Имя Божие — то же, что икона, оно является той связью, через которую мы обращаемся в молитвах к Первообразу. И очищение человека совершается не самим Именем, а правильной молитвой с произнесением имени Божия, как учили святые Отцы. Когда же молитва повторяется механически, как можно больше и скорее, тогда, как писал святитель Игнатий (Брянчанинов), это уже «не молитва. Она мертва! Она — бесполезное, душевредное, оскорбительное для Бога пустословие».

И сейчас наблюдается тенденция к «мантрийскому» пониманию молитвы. Появляются книги, рекомендующие начинать молитву Иисусову Господи Иисусе Христе, помилуй мя, с огромного числа (сразу 14400 м-в!), и произносить ее быстро-быстро: 3600 молитв в час, то есть молитву в секунду («его язык, как моторчик, непрерывно повторял односложную Иисусову молитву»). Эта практика находится в полном противоречии со святоотеческим опытом, который призывает творить любую молитву, в том числе и Иисусову, неспешно, с вниманием к словам молитвы, благоговением и чувством покаяния.

КОММЕНТАРИИ

Обязательные поля для заполнения *
Ваше имя*
Адрес электронной почты (не публикуется на сайте)
Текст комментария*

Для отправки комментария ответьте на вопрос: Сколько будет: 1+11 =
(Комментарии на сайте публикуются только после модерации)
Комментарии посетителей сайта