Мальчик
Когда твоя тяжелая машина Пошла к земле, ломаясь и гремя, И черный столб взбешенного бензина Поднялся над кабиною стоймя
Стихи, которые мне нравятся
Когда твоя тяжелая машина Пошла к земле, ломаясь и гремя, И черный столб взбешенного бензина Поднялся над кабиною стоймя
Что ты знаешь , стервец, про атаки? Ты я вижу, лишь выпить не слаб. Мы бросались с гранатой на танки, Вы бросаетесь только на баб.
Тесен мир. Уже не странно, Вынув руку из кармана
Спасёт ли нас небесный витязь Или взликует вороньё? Наденьте чистое бельё И, на колени встав, молитесь!
С утра на привязи надёжной Козёл пасётся на лугу. Травы достаточно в кругу, И сыт козёл, как только можно.
Весна всегда под утро Приходит с тёплым ветром, Приходит как-то смутно
Напрасно современную Россию Вы ищите y мэра на балу.
Я жить так больше не хочу. О, дайте мне топор, холопу, И гвозди, я заколочу Окно постылое в Европу
Прошу ни славы, ни утех, Прошу Тебя, скорбя за брата, Спаси мою страну от тех, Кто распинал Тебя когда-то.
Самородок! Самородок! Налетела пресса. Вмиг от лысин и бородок В хате стало тесно.
Наверно спился б я давно Иль сгинул гденибудь на БАМе, Когда б не маленькое “но” С прохладно сладкими губами,
Я бьюсь над смыслом бытия, Но ты войдешь с улыбкой влажной, Возьмешь халат свой за края — И ничего уже не важно
Сердцу грустно, духу нище. Жизнь права, и смерть права. Лето. Сельское кладбище. Ни крестов, ни звезд. Трава.
Крестьяне полюшко пахали, А кто-то пил коньяк в «Астории»
Словно смотришь в бинокль перевернутый - Все, что сзади осталось, уменьшено, На вокзале, метелью подернутом, Где-то плачет далекая женщина.
Дядя Миша пьёт по-чёрному, Утопил он всё в вине, И поэту утончённому Он не нужен. Нужен мне.
Расстрел всегда перед рассветом – Это придумка Сатаны. Не будь я русским и поэтом, Я бы уехал из страны.
Японцу снится Сахалин, Китайцу снится ширь Сибири, А турку – будто застолбили Они России южный клин.
"Старый дом ломайте, братцы!" - Прокричал всем в ухо бес.
Пишу стихи свои я, чтоб Стал русофилом русофоб.
