Пока я не пошёл ко дну...
Пока я не пошёл ко дну, Одетый в смертную сорочку, Господь, даруй мне хоть одну Во мгле мерцающую строчку.
Стихи, которые мне нравятся
Пока я не пошёл ко дну, Одетый в смертную сорочку, Господь, даруй мне хоть одну Во мгле мерцающую строчку.
А Русь-тройка своих растеряла коней, Колокольчиков песня погасла, И стою я у брички, что делать мне с ней? Решено. Запрягаю Пегаса.
А в больнице "тихий час", Но днём спать нам непривычно.
Вновь больничная палата. За окном Россия, снег. У казённого халата Отыскал я семь прорех.
Не спи поэт. Глаза тараща, Хоть водку пей, хоть песни пой.
Есть в мире Запад, есть Восток, А между ними, как мессия, На отведенный Богом срок Распята ты, моя Россия.
Все эти дни, все эти годы Душа поэта голосила: «В плену у призрачной свободы Вдруг станет призраком Россия?!»
Ложь проникла повсюду, как газ. Лгут министры вовсю Президенту,
Я пролетал над городами, Огней бесовских перепляс Я видел и людей годами, Не поднимавших в небо глаз.
Нам опять угрожают, о Боже, Это уж ни на что не похоже.
Он влепил мне по левой щеке, Но я вспомнил: «Другую подставь».
Стихи должны быть с тайным смыслом, Чтоб строчка каждая в них жгла, И чтобы баба с коромыслом К колодцу с песней тихо шла.
Мне надо жизнь переиначить, Причём, я знаю даже как: Стать маяком, то есть маячить – На сотню миль пронзая мрак.
Я птица ночного простора, За плачи глухие мои, Быть может, во времени скором Меня заклюют соловьи.
Я у иконы Иисуса Молясь, смахнул слезинку с уса И беса стёр с лица земли – Осталась вмятина в пыли.
Я жертва дьявольской эпохи, И рай не светит мне, увы. Ноя пишу. Пишу о Боге В надежде, что спасётесь вы.
На рыбалку собрался пойти - Чужаки взяли речку в аренду.
Задавлен бедностью народ, Но нищетою он возвышен.
- Зачем, где тропки узкие, Надгробья и кресты?
