Я слишком долго собирался ...
Я слишком долго собирался Поговорить с тобою, брат.
Стихи, которые мне нравятся
Я слишком долго собирался Поговорить с тобою, брат.
Кто там на улице стреляет? А то, повесив на забор, Соседка тряпку выбивает, Так называемый «ковёр».
Какие все скорбные лица! Как горестно сжат каждый рот!
И никто не посмел заступиться, Только я вот решил… написать.
Меня учили: "Люди - братья, И ты им верь всегда, везде".
Господь, вопрос мой разреши, Он вызывает опасенье: Что, если Родины спасенье В спасенье собственной души?
Всю жизнь любил он рисовать войну. Беззвездной ночью наскочив на мину, Он вместе с кораблем пошел ко дну, Не дописав последнюю картину.
У нас все меньше мужиков Куда ни плюнешь - брокер, дилер.
Он к людям являлся в обличиях разных, Являлся с дарами Отца Своего. Но мы все, погрязнув в делах своих праздных, Ослепнув, по сути, отвергли Его.
Солдат спускается с пригорка, С семьёю встреча впереди. Медаль "За взятие Нью-Йорка" Я вижу на его груди.
Я люблю эти старые хаты С вечно ржавой пилой под стрехой. Этот мох на крылечках горбатых — Так и тянет прижаться щекой.
Вослед прошедшей нищенке любой Болит душа, как рана ножевая
У карты бывшего Союза, С обвальным грохотом в груди, Стою. Не плачу, не молюсь я, А просто нету сил уйти.
А в глубинке моей Нет ни гор, ни морей. Только выгон с привязанной телкой.
Пускай в глазах моих темно, Пусть мы виновны и невинны, Пускай моя страна – руины, но Это имперские руины.
Осень жизни или осень года? Отчего такая в сердце грусть?
Я самый слабый из поэтов, К тому ж безграмотен на диво. И нос мой красно-фиолетов От самогона и от пива.
Была Победа над врагом, В ней, потеряв родного деда, Я говорю, смотря кругом: «Нужна ещё одна Победа».
Ты любишь деньги, блуд и глум, И поклоняешься химере.
Я при людях не плачу, не баба. Но, двуглавый, не слишком ли слабо Держишь в лапах остатки страны? Чуешь пристальный взгляд сатаны?
